Жил в деревне парень хороший, одинокий, и в полном достатке: лошадей имел всегда штуки по четыре; богомольный был — и жить бы ему да радоваться. Но вдруг ни с того, ни с сего начал он пьянствовать, а потом, через неделю после того, свою деревню поджег. Мужики поймали его на месте: и спички из рук еще не успел выбросить. Связали его крепко, наладились вести в волость.
На задах поджигатель остановился, стал с народом прощаться, поклонился в землю и заголосил:
— Простите меня, православные! И сам не ведаю, как такой грех прилучился, — и один ли я поджигал, или кто помогал и подговаривал — сказать не могу. Помню одно, что кто-то мне сунул в руки зажженную спичку. Я думал, что дает прикурить цыгарку, а он взял мою руку и подвел с огнем под чужую крышу. И то был незнакомый человек, весь черный. Я отдернул руку, а крыша уже загорелась. Я хотел было спокаяться, а он шепнул: «побежим от них!» Кто-то догнал меня, ткнул в шею, свалил с ног — вот и связали. Оглянулся — половина деревни горит. Простите, православные! Стоит на коленях бледный, тоскливо на всех глядит и голосом жалобно молит; слезами своими иных в слезы вогнал.
Кто-то вымолвил: — Глядите на него: такие ли бывают лиходеи? — Видимое дело: черт попутал. — Черт попутал парня! — так все и заголосили. Судили-рядили, и порешили всем миром его простить. Да старшина настращал: всей-де деревней за него отвечать придется. Сослали его на поселенье. Где же теперь разыскать того, кто толкал его под руку и шептал ему в ухо? Разве сам по себе, ведомый парень-смирена, на такое недоброе дело решился бы?
Один молодец с малых лет приобык к водке, да так, что когда стал хозяином и некого было бояться, пропил все на смех людям, на пущее горе жены и детей. Насмешки и ругань не давали ему прохода. — Дай-ка я удавлюсь, опростаю руки. Некому будет и голосить, а еще все будут рады! — подумал молодец про себя, а вскоре и всем стал об этом рассказывать. Один старичок к его речам прислушался и посоветовал: — Ты вот что, друг: — когда пойдешь давиться или заливаться (топиться), то скажи: душу свою отдаю Богу, а тело черту. — Пущай тогда нечистая сила владеет твоим телом! Распростился мужик со своими, захватил вожжи и пошел в лес. А там все так и случилось, как быть надо.
Явились два черта, подхватили под руки и повели к громадной осине. А около осины собралось великое сборище всякой нечисти: были и колдуны, и ведьмы, и утопленники, и удавленники. Кругом стоят трясучие осины и на каждой сидит по человеку и все манят. — Идите поскорее: мы вас давно ожидаем! Одна осина и макушку свою наклонила: — приглашает. Увидали черти нового товарища, заплясали и запели; на радостях кинулись на встречу. приняли из рук вожжи, захлестнули за крепкий сук — наладили петлю. Двое растопырили ее и держать на готово, третий ухватил за ноги и подсадил головой прямо к узлу.
Тут мужик и вспомнил старика и выговорил, что тот ему велел. — Ишь, велико дело твое мясо,— закричали все черти. Что мы с ним будем делать? Нам душа нужна, а не тело вонючее. С этими словами выхватили его из петли и швырнули в сторону. В деревне потом объяснял ему тот же старик: — Пошла бы твоя кожа им на бумагу. Пишут они на той бумаге договоры тех, что продают чертям свои души, и подписывают своей кровью, выпущенной из надреза на правом мизинце.
Исторические анекдоты 
Оставьте комментарий